Российско-испанские отношения в годы Первой мировой войны: министры и дипломаты

И.Ю. Медников

 

Российско-испанские отношения в годы Первой мировой войны: министры и дипломаты 1

 

Тема российско-испанских отношений не случайно привлекает внимание историков наших стран. Большую роль здесь продолжает играть живой обоюдный интерес к далекой и самобытной культуре, к тем многочисленным параллелям, которыми так богата наша история, к образу «неизвестного» и «чужого», в котором при ближайшем рассмотрении можно найти так много «своего» и «родного». Одним из символов этого интереса является портрет стольника П.И. Потемкина, с посольства которого в 1667–1668 гг. начинается история регулярных российско-испанских отношений. В настоящее время этот портрет кисти Х. Карреньо де Миранды занимает достойное место среди шедевров постоянной экспозиции музея Прадо в Мадриде.

Помимо этого интереса к истории и культуре наших стран существует и более «прозаичный» фактор, способствующий изучению российско-испанских отношений. Дело в том, что и в российских, и в испанских архивах (прежде всего, архивах министерств иностранных дел) отложилось огромное количество документов и материалов по истории наших взаимоотношений. Почти для всех российских испанистов и испанских русистов работа в этих архивах становится «отправной точкой» в исследовании истории российско-испанских отношений. Можно даже сказать, что изучение истории Испании в России для многих отечественных историков начинается с исследования свидетельств их своеобразных «предшественников» – российских дипломатов и послов, работавших в свое время в Испании 2.

Кроме того, зачастую сама История стимулировала развитие научного интереса к прошлому обеих стран и их взаимоотношений. Достаточно упомянуть общую борьбу против наполеоновской Франции и гражданскую войну в Испании 1936–1939 гг. И в том, и в другом случае эти масштабные исторические события, сблизившие наши страны, еще в течение многих десятилетий «подогревали» взаимный интерес испанцев и русских. Большой вклад в развитие испанской русистики и российской испанистики вносили и эмигранты: немногочисленные русские, переселившиеся в Испанию после революций 1917 г. в России, так называемые «испанские дети» (или «дети войны») и испанские республиканцы, обосновавшиеся в СССР после поражения Второй республики.

Упомянутая взаимосвязь между событиями недавнего прошлого и интересом к его научному изучению ярко выражена в фигуре советского дипломата И.М. Майского. В годы гражданской войны в Испании он был советским полпредом в Лондоне и представлял СССР в Международном комитете по невмешательству в испанские дела. Впоследствии он работал в Институте истории Академии наук СССР, где возглавил «испанскую группу» и многое сделал для изучения истории Испании в нашей стране. Многие его ученики стали известными историками-испанистами и внесли большой вклад в изучение российско-испанских отношений. Помимо многочисленных статей, посвященных различным аспектам российско-испанских отношений, ученица И.М. Майского С.П. Пожарская вместе с О.В. Волосюк, А.И. Саплиным и испанскими коллегами опубликовала сборник документов по истории дипломатических отношений России и Испании 3.

Российские и испанские историки многое сделали в плане исследования истории взаимоотношений наших стран, однако эта обширная тема изучена далеко неравномерно, отдельные периоды и аспекты до сих пор совершенно не отражены в историографии. Одним из таких «белых пятен» в истории российско-испанских отношений остается конец XIX – начало XX в., в том числе период Первой мировой войны.

Во втором томе российского издания упомянутого сборника, было опубликовано только семь документов военного времени 4, в то время как испанское издание было доведено лишь до 1903 г. Тем не менее, Первая мировая война оказала значительное влияние на развитие российско-испанских связей. Кроме того, этот период непосредственно предшествовал разрыву дипломатических отношений между нашими странами. С исследовательской точки зрения российско-испанские отношения военного времени интересны в том числе как частный случай взаимоотношений нейтральной страны и участника конфликта.

Исследование взаимоотношений двух стран невозможно без изучения тех людей, что их осуществляли на практике: министров иностранных дел и дипломатов того времени. В данной статье речь пойдет именно о них. К сожалению, формат статьи не позволяет подробно осветить их деятельность, поэтому я ограничусь лишь кратким очерком скорее справочного характера.

В первые дни последнего летнего месяца 1914 г. государства Антанты и Тройственного союза обменялись нотами об объявлении войны. Испанское правительство и король Альфонс XIII сразу же подготовили декларацию о нейтралитете, которая была опубликована 7 августа 1914 г. Хотя, согласно этому документу, испанским подданным было предписано «соблюдать самый строгий нейтралитет в соответствии с действующими законами и, в первую очередь, с международным публичным правом» 5, нейтралитет Испании в дипломатическом отношении в действительности на протяжении войны оставался благожелательным к Антанте, что сказалось и на развитии российско-испанских отношений военного времени.

Несмотря на многочисленные подозрения и публичные обвинения Альфонса XIII в германофильстве 6, об отношении испанского короля к воюющим сторонам можно сказать лишь то, что на протяжении всей Первой мировой войны он демонстрировал большее расположение к Антанте, чем к Тройственному союзу 7. Это подтверждают и российские архивные документы 8. Альфонс XIII не только выражал Союзникам свои личные симпатии, но и активно участвовал во внешней политике Испании. Фактически он руководил испанской дипломатией и неоднократно вмешивался в работу МИД, пользуясь правом, которое предоставляла ему конституция 1876 г., свободно назначать и смещать министров.

Благожелательный по отношению к странам Антанты внешнеполитический курс поддерживали практически все испанские министры иностранных дел, сменившиеся за годы Первой мировой войны. Август 1914 г. застал на посту министра иностранных дел консерватора С. Бермудеса де Кастро и О'Лаулора, второго маркиза де Лему. В декабре 1915 г. с приходом к власти А. де Фигероа-и-Торреса, первого графа де Романонеса, ставшего премьер-министром, маркиза де Лему сменил либерал М. Вильянуэва-и-Гомес. С февраля по апрель 1916 г. граф де Романонес сам возглавлял МИД Испании. В течение года с апреля 1916 г. по апрель 1917 г. внешнеполитическое ведомство находилось под управлением А. Химено-и-Кабаньяса, первого графа де Химено. После падения премьер-министра графа де Романонеса 19 апреля 1917 г. Х. Альварадо-и-дель-Санс, граф де Алтеа получил портфель министра иностранных дел в правительстве либерала М. Гарсиа Прието, первого маркиза де Алусемаса. Это правительство просуществовало менее двух месяцев: столкнувшись с июньским кризисом в армии, оно ушло в отставку. Кабинет вновь возглавил консерватор Э. Дато-э-Ирадьер, бывший премьер-министром еще в начале войны. Внешней политикой снова стал руководить маркиз де Лема. 3 ноября 1917 г. М. Гарсиа Прието вновь занял кресло премьера, одновременно исполняя обязанности министра иностранных дел. 22 марта 1918 г. к власти вернулся консервативный политик А. Маура-и-Монтанер, возглавивший «Национальное правительство», которое почти полностью состояло из предыдущих премьер-министров. Портфель министра иностранных дел достался стороннику нейтралитета Э. Дато-э-Ирадьеру. 9 ноября 1918 г., в день, когда в Компьенском лесу начались мирные переговоры в штабном вагоне французского маршала Ф. Фоша, министром иностранных дел Испании был назначен ярый антантофил граф де Романонес. Возглавив кабинет министров 5 декабря 1918 г. и сохранив портфель министра иностранных дел, он настоял на том, чтобы дипломатические представители побежденного Рейха, особенно посол князь М. фон Ратибор, к которому Романонес испытывал личную неприязнь, покинули Испанию 9.

За годы Первой мировой войны в России сменилось семь глав внешнеполитического ведомства: трое из них были министрами иностранных дел при императоре Николае II (С.Д. Сазонов, Б.В. Штюрмер, Н.Н. Покровский), двое возглавляли МИД Временного правительства после Февральской революции (П.Н. Милюков, М.И. Терещенко), два известных большевика стали народными комиссарами иностранных дел после Октября 1917 г. (Л.Д. Троцкий, Г.В. Чичерин) 10.

Накануне Первой мировой войны интересы Испании в Санкт-Петербурге представлял С. Муньос-и-Мансано, граф де Виньяса. В 1913 г. он был назначен испанским представителем при Святом Престоле 11. Новый посол, А. Морильо-и-Перес, маркиз де ла Пуэрта, граф де Картахена, прибыл в столицу Российской империи в феврале 1914 г. Он вручил верительные грамоты Николаю II в полдень, в понедельник 16/3 марта 12. В два часа дня, в субботу 8 апреля/26 марта 1916 г. он был принят императором на прощальной аудиенции и в скором времени покинул Петербург 13.

Уезжая из России, граф де Картахена передал управление посольством советнику Х. Гарридо Сиснеросу, о чем последний уведомил российский МИД 9 апреля/27 марта 1916 г. 14 Он исполнял обязанности поверенного в делах до приезда в Петроград нового испанского посла Л. Валеры-и-Далавата, маркиза де Вильясинды. Х. Гарридо Сиснерос сообщил о его прибытии российскому министру иностранных дел С.Д. Сазонову 9 июня/26 мая 1916 г. 15 Около двух месяцев маркиз не мог представиться императору. Лишь в августе 1916 г. он обратился в российский МИД с просьбой к Николаю II принять его в Царской Ставке, чтобы вручить верительные грамоты, так как хотел съездить в Испанию и привести свою семью в Россию. Аудиенция была назначена на 4 сентября/22 августа 16.

Маркиз де Вильясинда уехал из Российской империи, оставив поверенным в делах Х. Гарридо Сиснероса (с 15/2 сентября 1916 г.) 17. 16/3 декабря 1916 г. Гарридо Сиснерос сообщил в МИД, что маркиз вернулся и вступил в управление посольством 18. Он недолго оставался в России. За два дня до прихода к власти большевиков, 5 ноября/23 октября 1917 г. маркиз де Вильясинда направил министру иностранных дел М.И. Терещенко ноту, в которой сообщал о своем отъезде. Поверенным в делах, до приезда преемника маркиза де Вильясинды Ф. Гутьерреса де Агуэры, снова остался Х. Гарридо Сиснерос 19.

Приезд Гутьерреса не состоялся. В России к власти пришли большевики. Правительство народных комиссаров не было признано странами Антанты и нейтралами, в том числе Испанией. Гарридо Сиснерос какое-то время оставался в Петрограде, но, получив новое назначение, решил воспользоваться началом мирных переговоров между Россией и Германией, открытых в Брест-Литовске, чтобы выехать из страны. Германия дала ему разрешение на проезд через свою территорию, и он с нетерпением ждал преемника, Ф. Гомеса Контрераса, который должен был приехать в Россию зимой 1917–1918 гг. Опасаясь, что переговоры будут сорваны, а перемирие, необходимое ему для выезда из страны, прекратится, Гарридо Сиснерос телеграфировал в Мадрид: «Если Контрерас воспользуется любой возможностью и приедет, он найдет меня здесь в качестве частного лица, без средств и возможности выехать к новому месту назначения. Должен заметить, что гораздо легче въехать в Россию, чем из нее выехать» 20.

Ф. Гомес Контрерас в феврале 1918 г. прибыл в Стокгольм, но не смог продолжить свой путь из-за беспорядков в Финляндии. Пост поверенного в делах Испании в России он занял в мае того же года. Именно Контрерасу была поручена миссия спасения семьи Николая II 21, но после ее провала и конфликта с правительством большевиков по поводу возвращения Испанией имущества и документов российских посольств в Берлине и Вене (в годы войны испанцы представляли интересы России в Германии и Австро-Венгрии), он был вынужден покинуть страну. В ноябре 1918 г. Контрерас фактически бежал из России через границу с Финляндией 22.

Когда началась Первая мировая война, российское посольство в Испании оказалось в затруднительном положении по двум причинам. Во-первых, расходы посольства увеличились, так как было необходимо не только оплачивать проантантовскую пропаганду, но и помогать русским, оказавшимся в Испании. Например, 15/2 ноября 1915 г. советник посольства Ю.Я. Соловьев запросил МИД о разрешении выдать заимообразно 1500 песет магистранту Петербургского университета Кражевскому. Эти деньги были необходимы Кражевскому, который с начала войны находился в Испании в научной командировке, для того, чтобы вместе с больной женой вернуться на Родину 23. Денег стало особенно не хватать в 1917 г. Российский посол А.В. Неклюдов 9 сентября/27 августа, сообщая в Петроград о том, что в посольстве образовался перерасход в 6000 песет, а запасные капиталы иссякли, просил перевести безотлагательно по телеграфу 20 000 песет, предупредив, что в противном случае посольство «может оказаться в положении, недостойном русского представительства» 24.

Во-вторых, полностью изменилась жизнь всего дипломатического корпуса, аккредитованного в Мадриде. Представители воюющих держав практически перестали общаться друг с другом, даже если до войны их связывали дружеские отношения, как например, российского посла Ф.А. Будберга с германским послом князем М. фон Ратибором и австро-венгерским послом князем Фюрстенбергом 25. Традиционно во время официальных приемов представители иностранных государств должны были занимать места согласно времени вручения верительных грамот. Так, рядом с германским послом оказывался русский, рядом с французским – австрийский. Но теперь даже эти «вынужденные» встречи представителей воюющих держав прекратились. Во время открытия в Сан-Себастьяне монумента в память столетия освобождения этого города англичанами от французов английский посол, по рассеянности, протянул руку германскому, а тот не подал своей. После этого инцидента испанский двор решил не приглашать дипломатический корпус на свои приемы до окончания войны 26.

Атмосфера всеобщей подозрительности и недоверия распространилась и на союзных послов. Ю.Я. Соловьев писал в своих мемуарах, что в нейтральных странах Союзники так усердно следили друг за другом, что им не оставалось времени наблюдать за немцами 27. Шпиономания охватила и российских представителей. Зимой 1915–1916 гг. российский посол во Франции А.П. Извольский доложил в Петроград о том, что у советника российского посольства в Испании Соловьева слугой был германский подданный. Будберг заступился за своего сотрудника. 30/17 января 1916 г. он уведомил МИД, что Соловьев уволил камердинера-немца, который вообще не имел никакого отношения к делам посольства. Будберг также назвал донос Извольского «анонимным письмом, которым преследуются побочные цели» 28.

После Февральской революции российские дипломатические представители иногда подвергались обвинениям в контрреволюции. Так, осенью 1917 г. генеральный консул в Барселоне князь А.А. Гагарин отказался выдать денежное пособие группе русских граждан, а они сразу же донесли на него в МИД. Российский посол Неклюдов отмечал в связи с этим происшествием: «В прежнее время в подобных случаях потерпевшие отказ русские подданные посылали на консула донос, обвиняя его в намерении ниспровергнуть основы; ныне русские граждане того же пошиба доносят о намерении консула восстановить опять царизм» 29.

Работа посольства осложнялась и достаточно частой сменой дипломатических представителей, происходившей, в первую очередь, вследствие революционных событий в Российской империи. До начала войны и в первые ее годы российским послом в Испании был престарелый барон Ф.А. Будберг. В начале февраля 1916 г. из Петрограда пришла телеграмма о его увольнении в связи с назначением сенатором. Как писал в своих воспоминаниях Ю.Я. Соловьев, «Будберг, уже больной, весьма тяжело переживал свою отставку, в особенности потому, что был назначен не членом Государственного совета, а сенатором. Это почему-то казалось ему необыкновенно обидным» 30. Вскоре Будберг заболел воспалением легких и умер. Генерал-адъютант короля и премьер-министр граф де Романонес в тот же день пришли в российское посольство выразить свои соболезнования. Проститься с коллегой пришел австро-венгерский посол князь Фюрстенберг с женой. 8 марта/24 февраля 1916 г. испанский посол в Петрограде граф де Картахена направил соболезнования правительства Альфонса XIII в российский МИД. Министерство поблагодарило посла 31.

Похороны Будберга состоялись 10 марта/26 февраля 1916 г. По приказу Альфонса XIII, несмотря на то, что Будберг перед смертью был отправлен в отставку, российскому послу были отданы все почести, полагавшиеся при похоронах иностранных послов в Мадриде. Как и во время похорон испанских капитан-генералов, в похоронах Будберга участвовал весь мадридский гарнизон. Специально из Вальядолида были командированы представители 5-го уланского полка Фарнезио имени его императорского величества государя императора Николая II 32. В полдень был произведен пушечный салют. Тело посла везли на лафете, за которым шел представитель короля инфант дон Карлос, придворные, министры, представители союзного и нейтрального дипломатического корпуса 33. Ю.Я. Соловьев телеграфировал директору Первого департамента МИД 7 марта/23 февраля: «В виду больших расходов, вызванных кончиной посла и его погребением, прошу выслать в мое распоряжение содержание, причитающееся ему по день назначения его сенатором» 34. Вскоре он возобновил контракт с хозяйкой дома, в котором размещалось российское посольство 35.

Еще до смерти Будберга Альфонс XIII дал свое согласие на назначение князя И.А. Кудашева российским послом в Мадриде 36. 9 мая/26 апреля 1916 г. князь вручил верительные грамоты 37. Кудашев пробыл в Испании меньше года. После Февральской революции в России МИД Временного правительства начал постепенно «обновлять» заграничные кадры. Причем, по понятным причинам, министерство в первую очередь увольняло российских представителей в монархических странах. Министр иностранных дел П.Н. Милюков отправил телеграмму И.А. Кудашеву с предложением подать в отставку. Посол сообщил об этом Соловьеву на приеме во французском посольстве, добавив: «А знаете, мне крышка» 38. 29/16 марта 1917 г. Кудашев телеграфировал в Петроград: «Идя навстречу предначертаниям правительства, имею честь ходатайствовать об увольнении меня от службы. Лично Вам (П.Н. Милюкову – И.М.) искренне признателен за содействие к назначению усиленной пенсии. Касательно назначения Половцева буду телеграфировать по получении ответа от испанского правительства» 39.

Испанское правительство несколько настороженно относилось к событиям в России. Вероятно, этим объясняется задержка в назначении первого посла Временного правительства. Кудашев четыре раза обращался в испанский МИД с просьбой ускорить ответ относительно А.А. Половцева 40. 11 апреля/29 марта 1917 г. министр иностранных дел граф де Химено сообщил Кудашеву, что Альфонс XIII согласен на назначение 41. 30/17 апреля 1917 г. князь Кудашев после прощальной аудиенции и завтрака у короля покинул Испанию. Ему был пожалован орден Карлоса I-ой степени. На вокзале Кудашева провожали представители испанского МИД и союзных держав 42.

Приезд Половцева так и не состоялся. В Петрограде решили назначить российским послом в Испании А.В. Неклюдова. Соловьев поместил в испанских газетах сообщение о том, что Половцев заболел и потому не выезжает к месту своего нового назначения. 7 мая/24 апреля 1917 г. он запросил испанский МИД о назначении Неклюдова и через неделю, 14/1 мая получил положительный ответ 43. 28/15 июня 1917 г. в Мадрид прибыл А.В. Неклюдов; 2 июля/19 июня он был принят Альфонсом XIII и вручил испанскому королю верительные грамоты Временного правительства 44. На следующий день Неклюдов телеграфировал в Петроград: «Обращаю внимание Ваше и русской прессы на то, что вчера впервые, и при таком дворе, как мадридский, представитель Русского Народа был принят со всеми выдающимися почестями, оказываемыми послам Великих Держав. Особенно замечено было большое стечение на церемонии грандов» 45.

Через некоторое время, получив известие о смерти сына, Неклюдов, по выражению секретаря посольства барона Мейендорфа, «сошел с ума». После подавления корниловского мятежа он отправил Керенскому незашифрованную телеграмму, в которой упрекал последнего в том, что тот губит Россию, разослал ее копии союзным послам и подал в отставку. Альфонс XIII убеждал его остаться, но Неклюдов вскоре все-таки покинул Испанию 46. 28/15 сентября 1917 г. Соловьев направил в Петроград две телеграммы, извещая об отъезде Неклюдова из Мадрида и о согласии испанского правительства на назначение новым российским послом генерал-губернатора Финляндии М.А. Стаховича 47.

В середине ноября 1917 г. Соловьев получил два известия: телеграмму из Парижа о том, что оттуда выехал новый посол Временного правительства М.А. Стахович, и официальные известия об Октябрьской революции, уничтожившей это правительство 48. Стахович не имел права представлять правительство народных комиссаров, а Испания, как и страны Антанты, не признала это правительство. Соловьев, некоторое время исполнявший обязанности поверенного в делах, покинул Испанию 1 февраля 1918 г. 49 Российско-испанские дипломатические отношения, прерванные в результате Октябрьской революции, будут восстановлены лишь в самом начале гражданской войны в Испании, в 1936 г.

Очевидно, что в годы Первой мировой войны Ю.Я. Соловьев являлся одной из ключевых фигур российского посольства в Испании. Он родился в 1872 г. Окончив Александровский (Царскосельский) лицей в 1893 г., начал свою службу в Азиатском департаменте МИД. В мае 1895 г. был назначен вторым секретарем российской миссии в Пекине. В 1898–1904 гг. служил в качестве первого секретаря миссии в Греции, затем в Черногории, до 1908 г. был в Румынии, с 1909 г. по 1911 г. – в Штутгарте. В 1912 г. сорокалетний Соловьев получил новое назначение, связанное с продвижением по службе – он стал советником посольства в Испании.

В годы Первой мировой войны Соловьев находился в Испании, иногда возвращаясь на Родину. В Российской империи, спустя два с половиной года после ее вступления в войну, разразилась Февральская революция, а через восемь месяцев к власти пришли большевики. События в России изменили международную обстановку в Европе. Провозглашение Декрета о мире 8 ноября/26 октября 1917 г., односторонний выход России из войны, начало мирных переговоров в Брест-Литовске в декабре 1917 г. вычеркнули Россию из Антанты. Правительство большевиков не было признано бывшими союзниками России. Разумеется, это негативно сказалось на деятельности всех дипломатических представителей Временного правительства. Каждый из них встал перед выбором, и Соловьев выбрал «новую Россию».

1 февраля 1918 г. он вместе с дочерью выехал из Испании и с большими сложностями в течение четырех лет добирался до Москвы по разоренной войной Европе. Вернувшись в Советскую Россию в 1922 г., Соловьев стал консультантом по Дальнему Востоку Политического отдела Народного комиссариата по иностранным делам, впоследствии занял должность референта по китайским делам. Через пять лет он перешел на работу в исполнительный комитет Общества Красного Креста и Красного Полумесяца СССР, где занимался вопросами международного характера.

В 1928 г. Соловьев опубликовал свои воспоминания «25 лет моей дипломатической службы (1893–1918)» 50. Уже после его смерти вышло второе, дополненное издание его мемуаров 51. Воспоминания Соловьева являются очень ценным источником (и по сути единственным мемуарным свидетельством) по истории российско-испанских отношений того времени 52.

Первая мировая война оказалась сложным и противоречивым периодом в истории российско-испанских отношений. С одной стороны, близость Испании к Антанте благотворно сказалась на развитии ее отношений с Россией. С другой стороны, революции, политические кризисы, стремительно менявшаяся международная обстановка и сама война, зачастую «входившая» в жизнь дипломатов личной и семейной трагедией, непосредственно влияли на деятельность российских представителей в Испании и испанских – в России. В любом случае, позитивный опыт сотрудничества, установившегося в те годы между Санкт-Петербургом и Мадридом, не был использован в дальнейшем – после прихода к власти большевиков дипломатические отношения между нашими странами прекратились почти на 20 лет. В 1936 г., когда они были восстановлены, это была уже совсем другая Россия, другой стала и Испания.

 

 

 

 

1 Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ, в рамках проекта «Россия в системе международных отношений накануне и в годы Первой мировой войны» (№ 12-31-10011). Данная работа является частью другой статьи, полный текст которой см.: Медников И.Ю. Российско-испанские отношения в годы Первой мировой войны // История: электронный научно-образовательный журнал. 2011. Вып. 8: Новые перспективы в изучении истории Испании [Электронный ресурс]. URL: http://mes.igh.ru/magazine/content/rossisko-ispanskie-otnoshenia.html.

2 Разумеется, сказанное в большей степени относится к истории Испании нового и новейшего времени.

3 Россия и Испания: документы и материалы. 1667–1917. В 2 т. М., 1991; 1997; издание на исп. яз.: Corpus diplomático hispano-ruso (1667–1799) / Ed. M. Espadas Burgos. T. I. Biblioteca diplomática española. Fuentes 2. Madrid, 1991; Corpus diplomático hispano-ruso (1800–1903) / Ed. J.R. Urquijo Goitia. T. II. Biblioteca diplomática española. Fuentes 2. Madrid, 2005.

4 Россия и Испания: документы и материалы… Т. 2. М., 1997. С. 306–311.

5 Díaz-Plaja F. La historia de España en sus documentaciones. Nueva serie: El siglo XX. Madrid, 1960. P. 318–319.

6 Например, см.: Бласко Ибаньес В. Разоблаченный Альфонс XIII: военный террор в Испании. М.; Л., 1925; Гарсиа Х. Испания XX века. М., 1967; Майский И.М. Испания. 1808–1917: исторический очерк. М., 1957; и др.

7 См.: Пуанкаре Р. На службе Франции: воспоминания за девять лет. М., 1936. Т. 2. С. 140; Соловьев Ю.Я. Воспоминания дипломата, 1893–1922. М., 1959. С. 275; Carden R.M. German policy toward neutral Spain. 1914–1918. N.Y.; L., 1987. P. 35; Meaker G.H. The revolutionary Left in Spain, 1914–1923. Stanford, 1974. P. 20; Wells W.B. The last king: Don Alfonso XIII of Spain. L., 1934. P. 116–118; и др.

8 Архив внешней политики Российской империи. Ф. 133. Канцелярия министерства иностранных дел. Оп. 470. 1915. Д. 35. Л. 2 об.; 1916. Д. 27. Л. 35, 69, 76, 77.

9 Carden R.M. Op. cit. P. 268–269.

10 Биографии и историографию о них подробнее см.: Очерки истории министерства иностранных дел России. 1802–2002. В 3 т. М., 2002. Т. 3: Биографии министров иностранных дел. 1802–2002 гг. С. 245–338; и др.

11 АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1913. Д. 67. Л. 24.

12 Там же. Ф. 133. Канцелярия (неполитический архив). Оп. 470. 1914. Д. 17. Л. 26; Д. 18. Л. 37, 38; Д. 19. Л. 3. Здесь и далее датировка событий, связанных с историей России, или упомянутых в российских документах, приводится по новому и старому (после косой черты) стилям.

13 Там же. 1916. Д. 19. Л. 26, 27.

14 Там же. Д. 29. Л. 53.

15 Там же. Л. 69.

16 Там же. Д. 19. Л. 51, 52.

17 Там же. Д. 29. Л. 107.

18 Там же. Л. 179.

19 Там же. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1917. Д. 134. Л. 104.

20 Цит. по: Олано-Эренья А. Испанский король и попытки спасения семьи Николая II // Новая и новейшая история. М., 1993. № 5. С. 160.

21 Подробнее об этой миссии см.: Cortés-Cavanillas J. Alfonso XIII y la guerra del 14: una documentación inédita y sensacional del archivo privado de Alfonso XIII en el Palacio Real de Madrid. Madrid, 1976. P. 261–268; Seco Serrano C. Alfonso XIII y los Romanov // Arbor. № 378. Madrid, 1977. Р. 17–25; Idem. Viñetas históricas. Madrid, 1983. P. 288–312; Олано-Эренья А. Указ. соч.; Медников И.Ю. Миссия спасения: Альфонс XIII и российская императорская семья // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия всеобщая история. М., 2011. № 1. С. 65–75.

22 Олано-Эренья А. Указ. соч. С. 165.

23 АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1915. Д. 33. Л. 25.

24 Там же. 1917. Д. 32. Л. 129.

25 Соловьев Ю.Я. Воспоминания дипломата… С. 251.

26 Там же. С. 268.

27 Там же. С. 269.

28 АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1916. Д. 27. Л. 5.

29 Там же. 1917. Д. 32. Л. 128.

30 Соловьев Ю.Я. Воспоминания дипломата… С. 278.

31 Там же. С. 279; АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия (неполитический архив). Оп. 470. 1916. Д. 29. Л. 12, 13.

32 Согласно военно-дипломатическим обычаям начала XX в. во всех монархических европейских странах существовали полки, названные в честь иностранных королей, императоров и т.д. При этом монарх становился шефом полка и получал мундир, штандарт полка и его оружие. В Российской империи был 7-ой уланский Ольвиопольский полк имени его королевского величества Альфонса XIII.

33 АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1916. Д. 27. Л. 19, 24; Соловьев Ю.Я. Воспоминания дипломата… С. 279.

34 АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1916. Д. 27. Л. 20.

35 Там же. Л. 29.

36 Там же. Л. 12.

37 Там же. Д. 93. Л. 22.

38 Соловьев Ю.Я. Воспоминания дипломата… С. 286–287.

39 АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1917. Д. 32. Л. 30.

40 Там же. Л. 33.

41 Там же. Л. 34.

42 Там же. Л. 45.

43 Там же. Л. 49, 53.

44 Там же. Л. 86, 88.

45 Там же. Л. 90.

46 Соловьев Ю.Я. Воспоминания дипломата... С. 293–294.

47 АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия. Оп. 470. 1917. Д. 32. Л. 136, 137.

48 Соловьев Ю.Я. Воспоминания дипломата… С. 294–295.

49 Там же. С. 304.

50 Соловьев Ю.Я. 25 лет моей дипломатической службы (1893–1918). М., 1928.

51 Он же. Воспоминания дипломата, 1893–1922. М., 1959.

52 Подробнее о Ю.Я. Соловьеве и его мемуарах см.: Медников И.Ю. Воспоминания Ю.Я. Соловьева о дипломатической службе в Испании (1912–1918 гг.) // Источниковедческие исследования. Вып. 2. М., 2004. С. 89–116.